Дни и ночи дымили трубы,
а в печи все подбрасывали и
подбрасывали новое
«топливо»
со всех концов Европы.
ШАРЛОТТА ДЕЛЬБО

Самую страшную работу немцы заставляли выполнять так называемые зоидеркоманды — специальные отряды, сформированные из заключенных. Их держали отдельно от остальных узников и не позволяли никаких контактов с внешним миром, поскольку они знали о происходивших здесь ужасах. Обязанности, которые они выполняли изо дня в день, пока их самих не убивали и не заменяли новой партией «живых мертвецов», заключались в том, чтобы освобождать от трупов газовые камеры, разжимать у мертвецов челюсти и вырывать золотые зубы, срезать волосы убитых женщин, а потом сжигать тела в печах или ямах. Вот что писал позже один из уцелевших работников зондеркомаиды: "Конечно, я мог бы покончить с собой или спровоцировать охранников, чтобы меня убили, но мне хотелось выжить, выжить, чтобы отомстить и рассказать о том, что я видел. Не думайте, что мы чудовища. Мы такие же, как и вы, только намного несчастнее»...

Итальянский писатель Примо Леви был среди немногих, кто уцелел в Освенциме. «Формирование зондеркоманд, — писал он, — одно из самых дьявольских преступлений национал-социализма... Это была попытка переложить на других — в данном случае на самих жертв — бремя ответственности за содеянное, чтобы лишить их последнего утешения — чувства собственной невиновности».

Леви убежден, что зондеркоманды были необычайно важны для нацистов. «Мы, раса господ, — как бы говорили они, — мы ваши губители. Но вы ничуть не лучше нас. Стоит нам только захотеть — а мы хотим этого, - и мы сможем разрушить не только ваши тела, но и ваши души, так же, как мы разрушили свои». Нацизм, утверждает Леви, неизбежно разъедает души тех, кто становится под его знамена.

Открытие дверей газовой камеры после очередного массового убийства. Рисунок уцелевшего узника из зондеркоманды французского еврея Давида Олера сделан спустя год после войны.